Анатолий Филипченко: Об опасностях не забывал, но в плен им не сдавался

О его земных корнях в Давыдовке, где он родился, напоминает улица, названная именем космонавта, мраморная доска на здании лесхоза, стоящем на месте родительского домика, и музей в местной школе, где на видном месте висит переданный землякам китель с погонами генерал-майора. В городе его детства Острогожске имя космонавта присвоено средней школе №2, а в сквере стоит бронзовый бюст дважды Героя с двумя Золотыми Звёздами на груди.

Филипченко
Лётчик-космонавт Анатолий Васильевич Филипченко. Фото Николая Кардашова.

О небе, о космосе, не раз испытывавших его стойкость, крепкий памятью космонавт вспоминает так, будто всё пережитое происходило с ним вчера. Рассказывает он о пережитом по-мужски сдержанно, что, однако, не лишает нас возможности понимать: за романтикой и героикой покорения неба скрывается тягчайший труд и смертельные риски, остающиеся за рамками газетных репортажей.

– Я как-то подсчитал, – делится Анатолий Васильевич, – что был на краю гибели минимум семь раз. Однажды в ночном тренировочном полёте на малых высотах у моего самолёта-перехватчика отказал один из двигателей. Катапультироваться поздно – высота всего сотня метров. И сажать самолёт невозможно – ночь, видимость нулевая. Запросил разрешения на набор высоты и кое-как посадил машину на одном двигателе. Другой раз на МиГ-19 на заоблачной высоте отказал гидроусилитель элеронов – тяжёлая машина стала неуправляемой, как бревно. Вдвоём с напарником еле-еле удалось её приземлить. А в первом космическом полёте с Владиславом Волковым чуть было не остались в чёрной бездне навсегда. При спуске с орбиты почему-то не прошла команда на разориентирование гироскопа. У нас оставалось всего 15 секунд, чтобы сориентировать гироскоп вручную, включив тумблер. Со временем лётчики и космонавты теряют остроту восприятия опасности, и страх, разумеется, им присущ. Я тоже об опасностях не забывал, но в плен им и страху не сдавался. Вот и у моих товарищей-космонавтов Лазарева и Макарова отказала вторая ступень. Я был тогда у них на связи и понимал их состояние. Но ребята не потеряли хладнокровия, справились с ситуацией, хотя им пришлось приземляться внештатно на краю глубокого обрыва – парашют зацепился и не дал аппарату упасть в пропасть. Свои же полёты в космос я подвигом не считаю – это была моя работа.

Глядя на энергичную, неуёмную, несмотря на возраст, натуру нашего космического земляка (не зря ему присвоили позывной «Буран»), нельзя не восхищаться его остротой восприятия жизни и людских проблем. Два года назад побывал у китайских коллег-космонавтов, по личному приглашению принца слетал в Саудовскую Аравию, с частным визитом был в Америке. Возвращая себя в воронежское детство, на девятом десятке лет решил показать жене Вере Павловне придонские Дивы. По крутым ступеням затяжного подъёма поднялся на верхотуру, прошёлся по подземным лабиринтам мелового храма. И это – после 17 операций и с титановыми суставами ног! «Ничего, – улыбался, – я теперь с «железными» ногами. А суставы невесомость да прыжки с парашютом «съели». Глядя с высоты Дивных гор на излучину Дона и Тихой Сосны, признался в земной страсти – рыбалке.

– Мне эту любовь, – рассказывал, – речка Потудань привила. – В детстве меня отвозили к бабушке и дедушке, живших в Колбино, что в Репьёвском районе. Речка Потудань меня рыбацкой страстью и наградила на всю жизнь.

Впрочем, воронежское Придонье не только к удочке, но и к штурвалу самолета привело Анатолия Филипченко ещё мальчонкой.

– В родных краях я уже третьеклассником хорошо научился водить машину и с закрытыми глазами находил дороги в Шаталовку, Красное, Репьёвку, Алексеевку. Отец работал заготовителем и часто брал меня в поездки по сёлам на служебной «эмке». А тогда как было: куда не приедешь – непременно «угощают». Вот и отец с шофёром Иваном Шафоростовым «наугощался», как возвращаться домой? «Ничего, – сказал Иван. – Толик куда угодно довезёт». Вот я, девятилетний, сел за баранку. А уже в Острогожске увлёкся авиамоделированием: на детской технической станции собирали-клеили самолёты из бамбука и бумаги. Тогда и заболел мечтой стать лётчиком. И уже в 16 лет надел погоны курсанта Воронежской спецшколы. И только в 60 лет, будучи генерал-майором, впервые получил гражданский паспорт. Мечтал ли о космосе после полёта Гагарина? Какой там космос, если я даже стационарное обучение в Военно-воздушной академии «перерос» на полгода – пришлось учиться заочно. А тут вдруг в 62-м, через год после полёта Юрия Алексеевича Гагарина, вызывают меня в Одессу, в штаб воздушной армии. Я к тому времени был майором, инспектором дивизии. Пока ехал, мыслью маялся: «Что ж такого натворил, что в штаб армии вызвали?». Разговор со мной начали вопросами издалека: «Как здоровье? Как переносите перегрузки? А хотели бы летать выше, быстрее?». Да какой же лётчик не хочет этого! «А если на орбиту?», – спрашивают. Ушам своим не верю, даю согласие. «Пишите, – говорят, – рапорт на имя командующего армией». «А как же, – спрашиваю, – командир дивизии: ведь рапорт через голову – это не по уставу…»Отвечают: «Скажите своему комдиву, что вас переводят с повышением на Север». Ну, вернулся в часть, докладываю комдиву по заготовленной «легенде». А он улыбается: «Ты что тут мне лапшу на уши вешаешь? Отобрали в космос? Согласился? Ну и молодец!». Так я и оказался в отряде космонавтов.

Анатолий Васильевич болезненно переживает нынешние неудачи с запуском космических ракет и за бездарно утопленную МКС «Мир».

– Ведь на той станции одной только уникальной аппаратуры, какой у американцев ещё долго не будет, было на 2 миллиарда долларов. С её помощью мы не только аэродромы и базы, заклёпки на самолётах считали из космоса. И это на скорости восемь километров в секунду и с высоты 300 километров! Контролировать весь мир можно было с нашего «Мира». Зачем его нужно было топить, если можно заменить поизносившееся оборудование и поднять орбиту станции – она бы ещё долго нам служила.

Волнуют Анатолия Васильевича и земные проблемы земляков. Позвонив из Звёздного городка в Лиски, как-то попросил: «Посоветуйте, кому из нуждающихся лискинцев я мог бы перечислять денежные средства, выплачиваемые мне по статусу почётного гражданина города и района?». Мы назвали адрес пятилетней девчушки Ульянки Чемизовой, родившейся с тяжелейшей аномалией позвоночника. Девочка ежегодно проходит длительное и дорогостоящее лечение в Институте нейрохирургии в Санкт-Петербурге, и семья нуждается в материальной поддержке. Космонавт тут же прислал заявление о своей безвозмездной помощи девочке. А заканчивается тот документ словами воистину земной душевности: «…до окончательного излечения Ульяны».

Николай КАРДАШОВ,
Валерий ТИХОНОВ.


Источник: "Коммуна".



Огигинал новости «Анатолий Филипченко: Об опасностях не забывал, но в плен им не сдавался»   -
«Острогожские новости»   -